» » Гоголь-Хлестаков и Гоголь-Башмачкин. Проныра, попрошайка и гений
Гоголь-Хлестаков и Гоголь-Башмачкин. Проныра, попрошайка и гений 10:47 Воскресенье 0 368
7-03-2021, 10:47

Гоголь-Хлестаков и Гоголь-Башмачкин. Проныра, попрошайка и гений


Продолжение рассказа о Гоголе. Начало здесь.

Итак, наш Гоголь – молодой провинциал, приехавший покорять столицу. Энергичный, дерзкий, по-хорошему нахальный, малообразованный (из всей европейской литературы читал и признавал одного Вальтера Скотта). Как вы думаете, с кого  Гоголь писал своего Хлестакова?

Да с себя, разумеется!

Гоголь-Хлестаков и Гоголь-Башмачкин. Проныра, попрошайка и гений

Гоголь – Хлестаков

Почему у Хлестакова всё получается – всех ввести в заблуждение, всех очаровать, обмануть? Почему расчётливые и циничные уездные коррупционеры смогли поверить, что вот этот тонконогий и есть важный сановник?

Потому что Хлестаков – гений. Он сам это говорит: «У меня лёгкость необыкновенная в мыслях».

«Лёгкость в мыслях», понятно, напоминает о легкомыслии, но ведь и гениальность художника обусловлена именно «лёгкостью в мыслях». Когда слово или решение приходит легко, само собой, «будто кто-то твоей рукой водит». Врущий Хлестаков испытывает настоящее вдохновение .

«ХЛЕСТАКОВ.  У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»… все это я написал.

АННА АНДРЕЕВНА.  Так, верно, и «Юрий Милославский» ваше сочинение?

ХЛЕСТАКОВ.  Да, это мое сочинение.

МАРЬЯ АНТОНОВНА.  Ах, маменька, там написано, что это господина Загоскина сочинение.

АННА АНДРЕЕВНА.  Ну вот: я и знала, что даже здесь будешь спорить.

ХЛЕСТАКОВ.  Ах да, это правда, это точно Загоскина; а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой.

АННА АНДРЕЕВНА.  Ну, это, верно, я ваш читала. Как хорошо написано!»

Обратим внимание, что образ Хлестакова не исчерпывается комизмом. Хлестаков – это человек, который, в отличие от Гоголя, так и не покорил столицу. И вот теперь возвращается – навсегда. Впереди слякотный просёлок, унылая поместная жизнь, папенька-самодур, которого Хлестаков боится. Его вдохновенная болтовня – это прощальный бенефис, погребальный гимн несбывшимся мечтам. Ведь кто знает, что там плескалось на дне этой незатейливой души? Может, хотел служить и дослужиться до министра, хотел писать (тогда все этого хотели) и, может быть, написать что-то и впрямь не хуже «Женитьбы Фигаро»… Да вот ничего не вышло.

Вообще, «Ревизор» – это целый букет несбывшихся надежд. Рухнули надежды Марьи Антоновны на выгодное замужество, рухнули надежды Петра Иваныча Бобчинского, что о нём скажут государю – живёт, дескать, такой на свете. Нет, не скажут, никто о нём не узнает. Ему, как, кстати, и большинству из нас, суждено сгинуть бесследно. Не случайно кричит Городничий: «Чему смеётесь? Над собою смеётесь!» Он это кричит всем нам.


[img]"[/img]


[img]"[/img]

Ведь мог бы и сам Николай Васильевич вот так вернуться ни с чем в свою Васильевку. Актёрский экзамен он блистательно провалил. Со службой тоже не очень складывалось: пристроят его к месту, а он несколько дней походит и пропадёт. Три дня нет, потом является. Ему говорят: Николай Васильевич, голубчик, нельзя так! А он сразу – раз, и тянет из кармана прошение об отставке. Заранее написал.

Литературная стезя тоже начиналась не гладко, но тут Гоголь не намерен был сдаваться. Например, он отправляется на поклон к отцу русского романа Фаддею Венедиктовичу Булгарину, главному редактору журнала «Северная пчела» и большому «литературному начальнику», чтобы засвидетельствовать своё почтение и преподнести ему хвалебную оду, в которой сравнивает Булгарина ни много ни мало с Вальтером Скоттом. В ответ юный подхалим получил рекомендацию в III Отделение (что-то вроде нынешней Администрации президента), которой, впрочем, не воспользовался.

Сохранилось письмо Гоголя к матери, в котором он обращается к ней с неожиданной просьбой: «Если будете иметь случай, собирайте все попадающиеся вам древние монеты и редкости, какие отыщутся в наших местах, стародавние, старопечатные книги, другие какие-нибудь вещи, антики».

Откуда увлечение стариной? Очень просто: собирателем древностей был Павел Петрович Свиньин, издатель «Отечественных записок», в которых и была напечатана повесть Гоголя «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала»…

Это уже не хлестаковские, а прямо-таки молчалинские манеры!

Гоголь – Башмачкин

Некоторое время Гоголь читал курс истории в университете, где, по отзывам, «стал посмешищем для студентов» («лицо подвязано платком от зубной боли»), однако «лекции имели на всех, а в особенности на молодых его слушателей, какое-то воодушевляющее к добру и к нравственной чистоте влияние».

Говорят, однажды Гоголь обрил голову, чтобы лучше росли волосы, и носил парик, под который, чтобы тот не сползал, подкладывал вату. Вата под париком сбивалась и самым прискорбным образом выглядывала наружу. Сразу вспоминается:

«…И всегда что-нибудь да прилипало к его вицмундиру: или сенца кусочек, или какая-нибудь ниточка; к тому же он имел особенное искусство, ходя по улице, поспевать под окно именно в то самое время, когда из него выбрасывали всякую дрянь, и оттого вечно уносил на своей шляпе арбузные и дынные корки и тому подобный вздор. Ни один раз в жизни не обратил он внимания на то, что делается и происходит всякий день на улице, на что, как известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремешка, – что вызывает всегда лукавую усмешку на лице его».

Это Акакий Акакиевич. 

А это Гоголь: «Никто из читателей моих не знал того, что, смеясь над моими героями, он смеялся надо мною»  («Выбранные места из переписки с друзьями»).

А вот что касается воодушевления к добру и нравственной чистоте:

«Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом, он произносил: „Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?“ И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нем слышалось что-то такое преклоняющее на жалость, что один молодой человек, недавно определившийся, который, по примеру других, позволил было себе посмеяться над ним, вдруг остановился, как будто пронзенный, и с тех пор как будто все переменилось перед ним и показалось в другом виде. Какая-то неестественная сила оттолкнула его от товарищей, с которыми он познакомился, приняв их за приличных, светских людей. И долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу, с своими проникающими словами: „Оставьте меня, зачем вы меня обижаете? “  — и в этих проникающих словах звенели другие слова: „Я брат твой“. И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем, видя, как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости в утонченной, образованной светскости, и, боже! даже в том человеке, которого свет признает благородным и честным… »

[img]"[/img]

Позже мы ещё вспомним об этой пророческой строчке: «Какая-то неестественная сила оттолкнула его от товарищей»...

А пока Гоголь весьма общителен; его «Вечера на хуторе» прогремели и принесли ему славу, к которой молодой автор отнёсся на удивление трезво: «Вы спрашиваете об  „ Вечерах“ Диканьских. Чёрт с ними ! ( … ) Да обрекутся они неизвестности, покамест что-нибудь увесистое, великое, художническое не изыдет из меня!»

И вот тут Плетнёв наконец знакомит его с Пушкиным и случается так, что именно Александр Сергеевич подсказывает Гоголю идею того самого «увесистого, великого, художнического».

Но Гоголь чувствует, что работа над «Мёртвыми душами» предстоит огромная, долгая (а кормиться-то надо!), и вот этот простодушный наглец, просит Пушкина подсказать ему ещё один – сюжет для лёгкой комедии: «Я, кроме моего скверного жалования университетского — 600 рублей , никаких не имею теперь мест. Сделайте же милость, дайте сюжет».

И Пушкин делится с ним замыслом, над которым собирался было поработать сам, записав для памяти: «Криспин (Свиньин) приезжает в губернию на ярмонку, его принимают за… Губернатор честный дурак, губернаторша с ним проказит. Криспин сватается за дочь…».

Неизвестно, написал бы Пушкин эту вещь или нет, но, надо сказать, он уступает Гоголю своего Криспина-Свиньина не без сожаления, сказав домашним – в шутку, но с оттенком досады: «С этим малороссом надо быть осторожнее: он обирает меня так, что и кричать нельзя»...

* * *
Продолжать? Друзья напишите, хотите ли вы прочесть третью часть! Она посвящена печальному финалу жизни Николая Васильевича – и книге, которую он считал главной в своей жизни... Нет, это не "Мёртвые души".

Начало:

Как Гоголь кошку в пруду топил

Читайте также:

Как Пушкин пережил "очищение стыдом" и второе рождение

Что имел в виду Чехов, говоря "выдавливать из себя по капле раба"

О чём написан рассказ В.М. Шукшина "Срезал"?

[img]"[/img]

Друзья, мы не только рассказываем истории на "Яндекс. Дзен". Мы ещё издаём настоящий бумажный (и очень интересный) детский журнал. Нам будет очень приятно, если он вам понравится! Расскажите, пожалуйста, о нём знакомым, у которых есть дети. Спасибо!


Источник


Оставить комментарий

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Картина, благодаря которой Герман Геринг понял, что в мире есть зло 19:07 Вторник 0 137 Картина, благодаря которой Герман Геринг понял, что в мире есть зло [i]Герман Геринг, один из главных военных преступников фашистской Германии, проводя время в ожидании казни, имел возможность читать газеты. Одна из публикаций ошеломила его. По словам очевидцев,